К 150-летию со дня рождения Дмитрия Степановича Белянкина

23 августа исполняется 150 лет со дня рождения академика Дмитрия Степановича Белянкина – выдающегося ученого и организатора науки, возглавившего Кольскую базу Академии наук после кончины Александра Евгеньевича Ферсмана.

Осень 1941 года. В пункт записи московского ополчения приходит человек, которому давно не положено ни маршей, ни винтовки, – 65-летний член-корреспондент Академии наук СССР Дмитрий Степанович Белянкин. Его не берут из-за почтенного возраста. Он возвращается к своим делам, а через несколько месяцев, уже в Свердловске, в эвакуации, помогает налаживать производство огнеупорных материалов для фронта. Этот короткий эпизод говорит о Белянкине больше, чем любой перечень должностей. Человек, который полжизни был полностью погружен в науку, считает себя обязанным идти в строй. Не потому что так принято, а потому что иначе он не умеет.

Дмитрий Степанович родился 11 августа 1876 года в деревне Ламаниха Вологодской губернии. Семья священника Степана Лукича Белянкина была большой. Девять детей, Дмитрий – седьмой. Духовное сословие, небогатый быт, понятная дорога: училище, семинария, приход. Но в 1897 году он поступает на физико-математический факультет Юрьевского университета – единственного, где тогда вообще принимали детей духовенства.

Там случились две встречи, определившие, пожалуй, всю его жизнь. Первая – с химиком Густавом Андреевичем Тамманом, у которого молодой Белянкин учился работать руками и головой одновременно. Вторая – с минералогом Францем Юльевичем Левинсоном-Лессингом, который показал Дмитрию Степановичу: минерал и горную породу можно изучать не только описательно, но и как продукт физико-химических процессов. И эта идея помогла ему проложить весь дальнейший путь.

В 1902 году за участие в студенческих волнениях Белянкина арестовывают на четыре месяца и ссылают в Вологодскую губернию. Но и в ссылке он не сидит без дела: по поручению Левинсона-Лессинга переводит с немецкого «Химическую минералогию» Рейнхарда Браунса. Книга выходит в 1904 году в Петербурге и сразу становится заметным явлением в отечественной научной литературе.

Тот же 1902 год. Левинсон-Лессинг перебирается в Петербург и зовет ученика за собой: младшим лаборантом на кафедру минералогии только что основанного Политехнического института. Отсюда Белянкин пройдет путь до профессора. Он увлеченно преподает, осваивает кристаллографию и кристаллооптику – его учебник «Кристаллооптика» выдержит четыре издания и будет переведен на иностранные языки. Вместе с Левинсоном-Лессингом составит «Петрографические таблицы», которые переиздавали с 1915 по 1933 год. Они стали настольным справочником для нескольких поколений геологов.

В 1906–1917 годах – экспедиции: Средний Урал, Кавказ, побережье Белого моря. Белянкин любил полевую работу и не отделял кабинетную науку от практики. В 1916 году представляет в Юрьевский университет магистерское сочинение «О происхождении кристаллических сланцев»: степень ему присвоили в 1917-м.

Но, пожалуй, самым необычным его детищем стала «техническая петрография». Стекло и металлургические шлаки он сравнивал с изверженными породами, огнеупорные материалы, цементный клинкер и фарфор – с метаморфическими образованиями, а новообразования на стенах камер металлургических и стекловаренных печей – с природными пневматолитами. Коллеги поначалу пожимали плечами: прикладная частность, не настоящая геология. Академик Сидоренко позже напишет: «Сейчас это направление выросло в самостоятельную крупную научную отрасль для металлургии, промышленности строительных материалов».

При этом Белянкин никогда не упрощал. Он отлично понимал, что искусственные системы – не слепки природных: «минеральные виды, которые получаются искусственным путем, часто настолько сильно отличаются по своему составу и свойствам от соответствующих природных систем, что лишь с известной натяжкой могут быть приравниваемы к копиям этих последних». Здесь он следовал мысли Вернадского: химия земной коры несравненно грандиознее и сложнее лабораторной.

В 1924 году Белянкин становится научным сотрудником Комиссии по изучению естественных производительных сил России – КЕПС, которую возглавлял академик Александр Ферсман. Это был важный шаг: из прикладной лаборатории он входил в большую академическую систему, где его физико-химический подход к камню оказался как нельзя кстати. Дальше он шел своим путем – не по карьерной лестнице, а расширяя поле деятельности по мере того, как работа требовала новых задач. В 1930 году – заместитель директора Петрографического института АН СССР в Ленинграде. В 1933-м его избирают членом-корреспондентом; степень доктора геолого-минералогических наук присуждают лишь годом позже, по совокупности работ: за плечами уже стояли учебник, таблицы, годы экспедиций, монография о техническом камне. В 1935 году, после переезда института в Москву, Белянкин становится его директором. В 1939 году он выдвигает кандидатуру в действительные члены Академии, но снимает ее в пользу Александра Николаевича Заварицкого. Академиком он станет четырьмя годами позже – в 1943-м, в эвакуации, посреди войны.

Вернувшись в Москву, Белянкин ведет огромную организационную работу: с 1945 по 1947 год возглавляет Институт геологических наук АН СССР, с 1947 по 1953 – Минералогический музей, редактирует «Известия АН СССР. Серия геологическая», в 1949 году становится академиком-секретарем Отделения геолого-географических наук. Награжден двумя орденами Ленина, орденом Трудового Красного Знамени, медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и «В память 800-летия Москвы». В 1949 году Президиум АН СССР присуждает ему золотую медаль имени А. П. Карпинского за выдающиеся работы по петрографии. В 1946-м он избран почетным членом Лондонского геологического общества.

А на Кольском Севере между тем назревала большая работа. В мае 1945 года, сразу после кончины Ферсмана, Белянкин организовал реэвакуацию научного персонала и оборудования из Сыктывкара в Кировск – война кончилась, и наука должна была вернуться домой. В 1948 году он возглавил Кольскую базу АН СССР. Основное внимание сосредоточил на координации комплексных исследований природных ресурсов Мурманской области: возобновлялись прерванные войной геологические, минералогические, геохимические, химико-технологические работы, начинались исследования в области гидроэнергетики.

Послевоенные времена были непростыми. Вернувшись из эвакуации, ученые заняли несколько деревянных зданий в поселке Кукисвумчорр. Но база при Белянкине активно росла: появился Геологический институт, был организован отдел гидроэнергетики – бурное строительство требовало энергии, и на северных реках одна за другой поднимались гидроэлектростанции. Технологии, разработанные в лабораториях базы, внедрялись на Норильском комбинате, а их создатели получили Сталинскую премию.

Своим заместителем Белянкин пригласил на Кольский полуостров молодого Александра Васильевича Сидоренко, которому тогда было чуть за тридцать. Позднее Сидоренко станет академиком и министром геологии СССР, но начало его большого пути лежит здесь, под началом Дмитрия Степановича. В 1950 году в честь Белянкина был назван минерал белянкинит, обнаруженный в пегматитах Ловозерского щелочного массива.

В 1949 году Кольская база была преобразована в Кольский филиал Академии наук. В поселке ему стало тесно. И после визита вице-президента АН СССР академика Бардина было принято решение: в строящемся неподалеку от железнодорожной станции городке нужно располагать большой научный центр. Так начиналась история города Апатиты и его настоящего научного центра. Перу Белянкина принадлежит более 450 печатных работ. В 1956 и 1958 году вышло двухтомное собрание его избранных трудов – почти две тысячи страниц. Его именем названы гора в Антарктиде и потухший подводный вулкан у берегов Камчатки.

Дмитрий Степанович Белянкин скончался 20 июня 1953 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Современники вспоминают его трудолюбие, доброжелательность, чуткое отношение к коллегам и ученикам, личную скромность. Сто пятьдесят лет отделяют нас от дня его рождения. Кольский научный центр продолжает дело, которое он помог поставить на ноги. А идея о том, что природу и технологию нужно изучать в едином физико-химическом поле, остается живой и плодотворной.